Кировоградская поэтесса Татьяна Березняк делится воспоминаниями о своей жизни

27 окт 2016 15:23 0 407
Кировоградская поэтесса Татьяна Березняк делится воспоминаниями о своей жизни
Продолжение. 
 
В начале 1989 г.прошло объединение сангиглабораторий областной и городской  санстанций, т.н. централизация, к которой я вначале отнеслась, как «дедушка» Крылов, — скептически: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». Но лично для меня ломка стереотипа пошла во благо –  перейдя в токсикологическую лабораторию, я обрела второе дыхание. 
 
Токсикология химических веществ оказалась намного интересней, сложней и многообразнее гигиены питания, хотя до  централизации  лаборатория облСЭС имела только 2 объекта контроля –  пестициды и полимеры. С «троянского коня цивилизации»  –  полимеров –  и началась моя любовь к токсикологии. Но вскоре в соответствии с новыми веяниями  заведующий лаборатории  Недяк Валентин Глебович перепрофилировал работу, направив её на определение ксенобиотиков (чужеродных веществ) пищевых продуктов: тяжёлые металлы (токсические элементы), микотоксины, нитраты). Всё это предстояло мне освоить  и внедрить в повседневную работу лаборатории, конечно, не без помощи  Киевского института усовершенствования врачей (позже –  Академия последипломного обучения), на учебной кафедре которой  при ВНИИГИНТОКСе (теперь — Институт экогигиены и токсикологии им.Л.И.Медведя) я бывала значительно чаще, чем раз в  пятилетку, а именно: 1989, 1992, 1994, 1995, 2000, 2005 и 2010 годы! На каких  курсах (2–месячных) я  только не побывала –  и по полимерам, и по пестицидам, и на тематических, и на предаттестационных! (Кстати, первые мои курсы  в сентябре — октябре 1983 года я проходила в Киевском филиале Всесоюзного института стандартизации и метрологии, 2 месяца проживая в общежитии №2 мединститута с видом на Владимирскую горку, как раз  посредине между оперой и филармонией, между которыми вечером и разрывалась). Не менее бурная культурная жизнь была и в другие мои заезды в столицу, особенно в 1989 году, когда поток культурных новшеств, хлынувших на нас в годы «перестройки», переплёлся со стихией митингов, предшествующих независимости страны. И каждый день был полон до краёв. Например, сразу после курсов я мчала на Шота Руставели  в «Кинопанораму» на декаду французского кино, после — перебегала  в «Дворец «Украина» (гастроли театра Эйфмана), оттуда — уже на такси –  в ДК «Большевик» на  ночные сеансы «Нового Иллюзиона» (фильмы, которые советский человек до этого видеть не мог). Во врачебное общежитие на Нивках (ул. Салютная, 1а) я являлась во 2–м часу, а вставать надо было часов в 6–7. Такой бешеный темп жизни удавалось удерживать в течение 2 месяцев только из любви к искусству. К счастью,  удавалось!
  На кафедре тоже всё было интересно и ново: полимеры и  пестициды, коллеги из других областей, до того незнакомые мне, и чудесные преподаватели кафедры, из которых отмечу доцента  Бабичеву Александру Фёдоровну. Блистательный химик. Учитель от Бога. Всеобщая любимица. Встреча с ней превращалась в праздник. Конечно, были и проблемы, страх перед компьютерной аттестацией, бытовые трудности зимних курсов, которые перечислялись в моих бойких стихах с таким рефреном:
 Курсовая подготовка ––
    (Нужно ль дальше рифмовать?) ––
    Дум и навыков шлифовка,
    Кузня кадров, наша мать!
 
Наша вторая  alma mater отвечала нам взаимностью.
Центральная (прежде — Республиканская)  СЭС тоже охватывала нас обучением, согревала чаем и планомерно  направляла нашу жизнь в русло столичной культуры. Не хочу никого обидеть, но среди коллег, сердечно заботящихся о нас, справедливо выделить Бугрий Галину Евгеньевну, активно просвещавшую и развлекавшую нас киевскими вечерами.
 Кстати,  именно она впервые сводила нас в «Сузір’я» (театр–модерн, мастерская театрального искусства) вскоре после его открытия.  Это было в апреле 1992 года, что зафиксировано в моих «Апрельских тезисах», где описано и посещение  нами цветочной фирмы «Роксалана» (в Союзе не было ничего подобного) и культпоход в этот театр на гоголевские «Записки сумасшедшего» с Богданом Ступкой:
Нам день апрельский в радость дан:
Для нас в театре, у кенассы,
Где Ярославов вал иль насыпь,
Поприщина играл Богдан.
 
Даже полярограф, на котором работала Галина Евгеньевна, попал в стихи:
Как ласточки, взлетали пики
Поляро–  и  хроматограмм!..
 
Надо сказать, что все коллеги Центральной СЭС были мне не столько начальством, сколько друзьями. Поэтому, когда в мае 1999 г. я попала на концерт Хосе Каррераса, то это знАчимое для меня событие на следующий день  отмечалось именно с ними.
  Часто я наезжала и в Киевский институт гигиены питания (семинары), но дружба с московским (вернее — Всесоюзным) Институтом питания  —  особая  веха моей биографии. Летом 1989 г., зайдя в отпуске в Институт питания АМН СССР, что в московском  Китай–городе, в гости  к  Эллеру Константину Исааковичу, руководителю лаборатории аналитических методов исследования пищевых продуктов, взяла почитать у него монографию В.А.Тутельяна «Микотоксины», которую умудрилась законспектировать, разъезжая по Золотому кольцу России. Как результат –  доклад об этих опаснейших токсинах–канцерогенах, который я читала не только санитарным врачам и химикам, но и в других учреждениях, вызвав большой  «бум» интереса к этой гигиенической проблеме в области.
    В дальнейшем я ежегодно была откомандирована в Москву, куда приезжала, вваливаясь в Институт питания, по завязку гружённая овощами и прочими дарами Украины. Мои усилия по подъёму тяжестей были оценены — в ответ лаборатория Эллера бесплатно обучала меня методам определения и идентификации микотоксинов. «На  дорожку» получала стандарты любимых ядов и другие реактивы, необходимые для  анализов. Горжусь, что привозила из Москвы в Киев новые, только что разработанные и утверждённые методики определения микотоксинов  (и гормонов), ещё не дошедшие до Украины. Центральная СЭС копировала их и рассылала по областям. Из Москвы вывозила не только новые методики и химические реактивы, но и новые впечатления о главных культурных событиях страны. Так, получение в подмосковном Раменском 60 (шестидесяти!) нитратомеров в феврале 1990 г.  я совмещала со 100–летием Бориса Пастернака, а получение дефицитных реактивов для всей санслужбы области (5 огромных сумок — волоком по Москве!) — с конференцией в честь 100–летия Марины Цветаевой (октябрь,  1992 г.), к юбилею которой я припасла остаток отпуска и неделю отгулов, в т.ч. за «дружину». (Для тех, кто не знает или уже не помнит: участие и дежурства в ДНД — добровольной народной дружине, помощнице милиции — поощрялось).
  Известно, что энтузиазм не столько поощряется, сколько наказывается. 20%–я надбавка к моей зарплате (цитирую приказ главврача: «за внедрение новых передовых методов исследования») так повлияла на умы моих коллег, что они тут же «догрузили» меня работой по гражданской обороне. Так индикация боевых отравляющих и сильнодействующих ядовитых веществ  стала новым разделом моей работы. А маленькая, но увлекательная монография В.Н. Александрова «Отравляющие вещества» надолго стала настольной книгой. Нашёлся и соратник по новому увлечению, он же руководитель работы по ГО — заместитель главврача Сидоренко Пётр Иванович. Сколько областных семинаров было проведено по индикации ОВ (даже психотомиметиков), сколько многострадальных лабораторий проверено по этому разделу (даже знаменитый птицекомбинат «Ятрань»)!
 Сдружившись с лабораторией Киевского военного округа и кафедрой военной  токсикологии  Киевского медицинского института им.А. Богомольца, расширила схему исследования  (фактически) с 1 показателя  (иприт) до 32. Сколько сил было отдано интересной, но бесполезной работе!
 Интерес к микотоксинам и полимерам на практике вылился в многолетнюю «любовь» к двумерной тонкослойной хроматографии (ТСХ), очень выручившей нас, когда грянула пора тотальной сертификации пищевых продуктов. Приборов для определения токсических элементов у нас тогда не имелось,  пришлось несколько лет вести определение тяжёлых металлов методом ТСХ! Только в 1995 году, наконец–то, был установлен атомно–абсорбционный  (пламенный) спектрофотометр ААС 115–М1, почти на 20 лет заменивший мне и Пегаса, и Росинанта…  Обучал меня премудростям ААС–метрии инженер–наладчик из Сум Скрынник Евгений  Александрович, обслуживающий  это детище родного завода «Selmi» на всей территории бывшего Союза — от Таллинна до Владивостока.  О его работе слышала только восторженные отзывы. Жаль, позже он переключил свой инженерный талант  на работу с электронными микроскопами. Хотя в последний раз удалось увидеть его на выездном семинаре по ААС  (май, 2005) в Сумах, куда съехались «друзья по несчастью» — «атомщики» из других областей во главе с нашей вдохновительницей Бобровой Ириной Львовной (ЦСЭС).
    Определение тяжёлых металлов и было  основным  занятием все последние годы моей работы, естественным результатом и пиком которой явился доклад «К вопросу содержания токсических элементов (тяжёлых металлов) в пищевых продуктах, употребляемых населением Кировоградской области», прочитанный мною в мае 2010 г. на конференции в киевском Институте гигиены и медицинской экологии им. А. Н. Марзеева АМН Украины. Тезисы доклада были опубликованы в материалах этой конференции («Актуальные проблемы гигиены и экологической безопасности Украины»), а через год — в журнале «СЭС. Профилактическая медицина» — в полном объёме. Как и полагается, в соавторы мной были внесены коллеги, начиная с главврача, хотя настоящим соавтором мог быть только Недяк Валентин Глебович, 10–летию памяти которого я и посвятила доклад.
   Но не слишком ли я увлеклась, вспоминая будни лаборатории  («laborare» — значит: «работать»), ведь обещала написать о культурно–массовой работе в  учреждении? Нет, работа врача–лаборанта–гигиениста увлекает своей многогранностью, требует знаний не только химии и физики, биологии и медицины, стандартизации и метрологии, но и техники безопасности. В ней каждодневная рутина сочетается с творчеством и даже с инженерным делом. Поэтому в конце пути я уже не удивляюсь, что я — гуманитарий по призванию, физик по убеждению, отдала лабораторному делу свыше 40 лет жизни. Рада, что нашла себя в профессии, состоялась как специалист. Лабораторное дело: вредно, опасно, тяжело. Но как интересно! Особенно токсикология. Прав был Витезслав Незвал в «Эдисоне»:
 
Это авантюра, как в открытом море –
   Подвиг ваш в стенах лабораторий.
   Ведь другим за это браться неохота,
   Здесь поэзия, а не  работа!
 
Поэзия…  Возьмём шире — культура!
В начале 1980­х гг.  я два срока возглавляла культурно — ­массовую комиссию профкома. Остановлюсь только на некоторых   моментах.
 КЛУБ ПОЭЗИИ. Открывая на новом месте работы очередной литературный клуб, читала балладу «Будрыс и сыновья» Адама Мицкевича в переводе Александра Пушкина, ведь в здании нашей санэпидемстанции в XIX веке располагалась конно­почтовая станция,  где  останавливался Пушкин по пути из Одессы в Михайловское (1824), через полгода — Мицкевич (в Одессу из Петербурга). Об этом напоминает  мемориальная доска.
Клуб любителей поэзии преследовал одну цель — литературное просветительство. Тематика — самая разнообразная, с учётом памятных дат и моего очередного увлечения, но прежде всего — Серебряный век русской поэзии. Разнообразны были и формы наших встреч — от лекций  до больших поэтических вечеров, каким был вечер, посвящённый 100–­летию Александра Блока (1980). Не вспомню иного случая такого поэтического энтузиазма, такой большой любви к Поэту, охватившую весь коллектив. Прочесть Блока на вечере хотели все — от главврача до младшего медицинского персонала. И читали! Рассказывая о поэте, я  тоже много читала, не забыв  и о самом любимом:
Приближается звук. И, 
покорна щемящему звуку,
Молодеет душа.
И во сне прижимаю к губам твою прежнюю руку,
Не дыша…
 
Был у нас и вечер Бальмонта и Северянина, которых елисаветградцы, в т.ч и юный Арсений Тарковский, имели счастье слушать летом 1913 г. Изысканные поэзы Северянина изучались нами в дни его 100 ­летия в апреле 1987 года, а летом я, сбежав на денёк из Ленинграда в Таллинн,  «бросила» букет роз на могилу «Короля поэтов»:
 Как хороши, как свежи будут розы,
 Моей страной мне брошенные в гроб!
 
(Кстати,  очень быстро — меня ждало —такси ­  удалось  найти могилу Северянина на таллиннском  Александро–­Невском  кладбище  — просто я хорошо запомнила детальное описание её местоположения в журнале  «Таллинн»).
Конечно, женской половине нашего клуба были ближе «Адресаты любовной лирики Анны Ахматовой» (цикл из 3–­х лекций), которые   и мне стали известны только  по многочисленным публикациям в дни  ахматовского юбилея (1989). Гениальные стихи великой Анны навеки сразили сердца моих сотрудниц. Знаменитый диптих Евгения Евтушенко «Памяти Ахматовой» был завершающим аккордом  юбилейных вечеров:
Ахматова двувременна была.
О ней и плакать как–­то не пристало.
Не верилось, когда она жила,
Не верилось, когда её не стало...
она связала эти времена
В туманно­теневое средоточье,
И если Пушкин ­ солнце, то она
В поэзии пребудет белой ночью.
 
Продолжение в следующей публикации.
Комментарии
Ничего не найдено.

Оставить комментарий

Обсуждаемое
Пішла з життя заслужений працівник освіти  Маргарита Миколаївна Борисова
Пішла з життя заслужений працівник освіти Маргарита Миколаївна Борисова
18/12/2017 1204 1
Как жаль.... Маргарита Николаевна - самый светлый человек, который оказал положительное влияние на формирование личности моих детей. Именно она смогла собрать и организовать прекрасный педагогический коллектив. Наши дети могли не только изучать предметы, но и общаться с высокоинтеллектуальными людьми. Она внедрила и смогла защитить программу для англоязычных детей, благодаря которой наши дети свободно могут работать в любой иностранной компании по любой выбранной специальности в любой стране мира. Постоянные конкурсы (на базе нашей школы)на учебу в США, дети нашего коллегиума победителями были в большинстве. Мой сын 11 месяцев жил и учился в прекрасном штате Калифорния - и в этом заслуга Маргариты Николаевны. Как оценить влияние, на формирование личности 15 летнего школьника, который делает доклад научной работы МАН (Малой Академии Наук) перед аудиторией кандидатов и докторов наук, которые приехали со всей Украины на научную конференцию, что организовала Маргарита Николаевна. Или участие детей во Всеукраинских акциях в Киеве с участием первой леди. Моему сыну предоставилась возможность быть ведущим этого праздника. Постоянное общение детей с людьми приехавшими из-за рубежа, тесное знакомство с носителями языка, знакомство с их культурой, традициями - это все труд Маргариты Николаевны... всего не перечесть... Эта яркая, неординарная женщина, приветливая и внимательная к детям и родителям, директор коллегиума, навсегда останется в моем сердце, я всегда ей буду благодарна. Она дала моим детям то, что никто бы больше не смог дать.
vip клиент